Рапидшара - аплод-ресурс. Т.е. ресурс, предоставляющий место под файло. Подробнее: ты заливаешь на нее файл, тебе генерируют ссылку, которую ты можешь отослать знакомым, или выложить в нете. И по этой ссылке народ может себе качать то, что ты положил. Естественно, товарищи не занимаются благотворительнустью, посему продают премиум аккаунты, с которыми можно качать с рапиды без особых ограничений. Для шаровиков предоставляется возможность качать в один поток, не более одного файла в час и не более 30 метров в час (в последнем не уверен). Для этого ссылку вида http://rapidshare.de/arj.rar не кидаем во флешгет, или какой другой обычный даунлодер, а открываем в новом окне. Там внизу таблички две кнопочки: премиум и фри. Имеющий премиум аккаунт жмет на премиум и качает в полный рост. Желающие получить тот же файлик бесплатно, тыцкают на фри, рапида генерит ссылку, которую уже можно качать. Напомню: только в один поток.
Второй вариант для халявщиков: идем к Димониусу в его софт, качаем Universal Share Downloader. Постоянно обновляется как сама прога, так и плагины к ней. Скармливаем ему рапидовскую ссылку. Сей даунлодер сам стучится, сам качает, может и прокси менять (вот прокси уже приходится прописывать ручками). В общем, всеобщий респект Димониусу от халявщиков!
Еще один аналог Universal Share Downloaderу - RapGet. Димониус тоже руку приложил. Программа является бесплатной, размер программы около 150 Kb; поддерживает автоматическую загрузку с 57 серверов; существует возможность одновременной закачки с нескольких серверов; мультиязычность (37 языков). Хоумпага
Я снимаю на "Никоны". Почти двадцать пять лет большую часть того, того, что я зарабатываю нелегким трудом, уходит корпорации Никон:). Постоянное обновление аппаратуры по своей разорительности - это как гонка вооружений! А тут еще то сам камеру утоплю, то медвежата в реку утащат. Вспоминаю, как мне достался первый Никон... В 1984 году я жил в на кордоне в Брянском лесу и работал сразу на двух работах: учителем в сельской школе и лесником в местном лесничестве. "Зениты" и "Киевы" к тому времени уже достали меня своим несовершенством и ненадежностью, но скопить на "нормальную" камеру даже на двух работах никак не удавалось. А очень хотелось. Мой друг Виктор Углик, сильно помогавший мне тогда по организации заповедника "Брянский лес", работал в те годы фотокорреспондентом ТАСС по Брянской и Орловским областям. Он пару раз оставлял мне на недельку казенный Никон с парой объективов и я почувствовал разницу...
Отец с вещами шел впереди, прокладывая дорогу в вокзальной толпе, мама со мной – трехлетним - старательно не отставала. Вдруг они услышали громкий плач. У стены стояла девушка, и рыдала в голос. Две какие-то сердобольные женщины её утешали.
Пассажиры с узлами и чемоданами останавливались, и, любопытствуя, вытягивали шеи.
У собаки был забор, в заборе были ворота, в воротах было окошко. Специальное окошко, собачье. Что бы собака через это окошко могла изучать окружающий мир. Ну, собака всё изучила (а фиг ли там изучать? деревенская улица) и ей стало скучно. И от скуки она придумала себе развлечение. Идёт к примеру по улице гражданин. Думает о чём-то своём, ничего не подозревает, ковыряет в носу. И только он с воротами поравняется, она ему громко над ухом "Гав, бля!!!" Человек подпрыгнет, за сердце хвать, собаке весело.
Восемь утра. Схожу на горячий задымлённый перрон маленького депрессивного провинциального городка. На абсолютно пустой привокзальной площади беру такси. Таксист, заплывший жыром мрачный дядя, снимая с руля жывот и машину с ручника, внимательно на меня смотрит и говорит. - Привет! Не узнаешь?
- Я хочу пару слов Вам сказать за Одессу – неожиданно обращается ко мне мужчина весьма странной наружности, присаживаясь рядом на лавочку. -За нее уже все сказали до Вас. Читайте классиков! – резко возражаю я. - Что бы да, таки нет, мадам! У меня осталось за нее пара ласковых… И за нее и за классиков. Точнее - за классика. За моего любимого Александра Сергеевича – не сдается мой собеседник.
Мы сидим на скамейке на Приморском бульваре. Справа Александр Сергеевич в бронзе, слева незнакомец. Я между ними.
- Что б Вы знали, Александр Сергеевич имел честь бывать у нас. Справедливости ради, надо сказать, было это еще до меня. Но сей факт ничего не меняет! – не обращая внимание на мою пассивность, продолжает незнакомец. - Вы уже уходите, слава Богу, или остаетесь не дай Бог? - я нервничаю и стараюсь вежливо нахамить. - Вей з Мир! Вы такая красивая на лицо! Вы будите сильно жалеть, если не посмотрите, что я Вам имею сказать! Это моя личная уникальная теория. Думаю и Вам она будит интересна. Не будем тянуть кота за все подробности! Слушайте сюда! – продолжает диалог мой собеседник, абсолютно не реагируя на мою раздражительность.
Повезли с Немолодым на прошлой неделе гуманитарку погорельцам, в печально известную мордовско-рязанскую Свеженькую.
Ну, если точнее, это Немолодой собрал и повёз, а я так, на хвост упал, в качестве говнобалласта. (Как потом выяснилось, хитрый Немолодой просто взял меня в качестве биологической лопаты, на случай использовать в песках рязанщины. И этих случаев, доложу я вам, таки было.) И вот на обратном пути, уже тёмной-тёмной ночью, выезжаем мы из зоны бедствия, а это тридцать километров непролазным грейдером, через пески, дымящийся лес, и заглохшие машины местных мародёров. Известно, что автодороги в Свеженькую как таковой нету, только железка одноколейная.
Ладно. Выезжаем, естественно, грязные как черти. Надышались, нанюхались, насмотрелись, напугались, просмолились, провонялись. Надо бы где-то привести себя в порядок хоть чуть-чуть. Ну, там, принять ваааанну, выпить чашечку кооофэ. Ага. А мы ещё по дороге туда приметили речушку с типично рязанским названием Цна, там детишки неподалёку от моста бултыхались, на таком маленьком уютном пляжике. И мы значит до речки доехали, и съезжаем туда в темноте, чтобы копоть смыть.
Полжизни работаю в полиграфии. Давным-давно мой напарник и наставник в ответ на мою реплику, построенную вокруг слова «задолбался», ответил просто: «Задолбался? Раздолбайся!» Эту красивую, изобилующую смысловыми оттенками игру слов я запомнил хорошо — очень уж она оказалась мне полезной.
Чуть позже мой начальник, главный редактор ежедневной газеты, в ответ на объяснения, что мы так сильно опоздали в типографию, потому что редакция сдала материалы очень поздно, потом очень долго меняла концепцию оформления и вносила окончательные правки, ответил: «По-другому не будет. Привыкайте, учитесь… Или меняйте работу».
- Так что, как видите, исправительно-трудовой лагерь послежизненного содержания «Преисподняя» идет в ногу со временем. Появление новых видов богопротивных занятий приводит к необходимости постоянного обновления, появления новых секторов и отрядов. Вот, там у нас содержатся профессиональные борцы за соблюдение авторского права. Там – ленивые сисадмины. А вот там – для тех, кто подтасовывает результаты выборов. Видите – там для особо выдающихся еще при жизни места зарезервированы?
Внизу были видны стоящие особняком два конторских стола с исполинскими счетами и табличками «Чушняков» и «Веров».
Моя карьера репортёра началась с того, что мой сосед по общаге и однокурсник Микис сказал:"Я бы отдал всю свою фотоаппаратуру за ролик плёнки со съёмками из Карабаха. Заявление фотокора журнала "Тахидромос" многого стоило. Две камеры,"Никон" и "Лейка", куча объективов к ним, штук 10, мотор, супер вспышки и куча ещё всякой всячины ценой в несколько тысяч долларов. Все его оборудование вызывало жгучую зависть всего факультета журналистики.
Жрец попытался унять клокочущую внутри ярость, выдохнул и постучал в дверь. — Иду, иду. – раздалось из-за двери. Стукнула щеколда, отворилась дверь и показался немолодой уже мужчина с пронзительными голубыми глазами. — эээ. – смешался Жрец. – Это... Вы тут живете? — Нет. Я тут просто дверь открываю. – хмыкнул мужчина. – Вам чего? — Я бы хотел поговорить с хозяином. – смешался Жрец. — Здесь ваших хозяев нет. – сообщил мужчина. – И у меня хозяев никаких нет. Так что вы, наверное, ошиблись адресом. — Это ваш дом? Если ваш – я бы хотел поговорить с вами. – упрямо гнул свою линию Жрец. — Проходите. – кивнул мужчина и добавил чуть тише. – Только ничего хорошего, наверное, из этого не выйдет.
Суть такова. Каждую неделю, вечером, после работы, я сажусь в свою машину и еду не домой, как обычно. Я еду в областной центр, иногда своей, иногда в соседних областей. Сначала я направляюсь туда, где барыжат старыми мобилами. С рук, задешево, я беру телефон. Я даже не проверяю, работает ли он, позже ты поймёшь почему. Я кладу его в бардачок, и из телефонов, лежащих там выбираю трубку, купленную месяц назад в другом городе, где меня давно уже забыли. Потом я паркуюсь возле крупного торгового круглосуточного центра, среди сотен других машин. Надо спешить, пока не схлынула толпа, которая устремляется за жрачкой после работы, никто не запомнит меня в ней.
- Спускайся! - дёрнул головой Воин Добра, - Биться станем. Насмерть. - Бегу-спотыкаюсь-падаю, как же! - издевательски усмехнулся Миньон Зла, красуясь на парапете крепостной стены, - Я ров выкопал? Выкопал. Водой наполнил? Наполнил. Стену возвёл? Возвёл. Цитадель построил? Построил. Гарнизон из троллей набрал? Набрал. И теперь ты хочешь, чтобы я махнул рукой на всю эту благодать и сам вышел в чистое поле, с тобой сражаться? Дурак, что ли? - Кто именно? - напрягся Воин Добра. - Да какая разница? - отмахнулся Миньон Зла, - Не уводи в сторону, давай ближе к делу. Плот строй! А я пока катапульты велю приготовить. - А я вплавь! - сообщил Воин Добра. - Это ты зря, - не одобрил Миньон Зла, - Во рву полным полно крокодилов, а ели они последний раз неделю тому. Ты хоть до ворот доберись, а то мне жутко обидно будет. Кормлю, понимаешь, всю эту тролличью ораву да и содержание крепости влетает в копеечку.
Серая хмарь декабрьского утра. Дежурный по ОВД курит, разговаривает по телефону и что-то набирает на компьютере. Я уже пять минут пытаюсь привлечь его внимание, но разделяющее нас толстое стекло позволяет ему игнорировать меня с абсолютно чистой совестью. Наконец он поднимает голову и глядит на меня глазами мертвой мыши. - Здравствуйте, я потерял водительское удостоверение и мне нужна справка об утере, для ГАИ. - Уйдите отсюда, а?
В его голосе нет злости. - Скажите хотя бы, кто может дать эту справку. - Вы мне мешаете. Нет, товарищ полковник, это я не вам, - последняя фраза уже в телефонную трубку. Я отхожу от стекла и начинаю приставать к проходящим мимо милиционерам со своим дурацким вопросом по поводу справки. Четвертым спрошенным оказывается начальник ОВД. Молча выслушав меня, он заходит к дежурному, дергает его за плечо, показывает пальцем на меня и произносит два слова: - Какого х*я?
Расскажу и я про своего деда. Вначале про одного а потом и про другого Я был маленьким и любил копаться в его медальках. . У него была куча медалей и несколько орденов ( Славы, Две красной звезды, и кажется великой отечественной войны) Только он их никогда не одевал ни на какие парады... . просто планку иногда носил, не любил бряцать железками как он говорил бабушке. Я помню уроки мужества в школах, приходили ветераны с кучей медалей. . рассказывали про всякие случаи. . но я помню почем-то все были штабные крысы, почему-то я им не очень верил. И поговорить любили.
Никто не видел, как взрывается кумыс? Сейчас его в пластиковые бутылки разливают, да и кумыс уже не тот, что в стеклянных был. В стеклянных вкуснее. Но опаснее. В самолетах Уфа-Москва одно время стюардессы слезно просили выкинуть перед полетом, или выпить сразу. Даже если бутылку не взбалтывать, а просто пробку открыть, неправильно держа бутылку в ней только на стенках остается: все пеной выходит. Консервантов-то никаких не добавляли. Я один раз вечером оставил бутылку на кухонном столе. И что интересно прибрался ведь тоже, как мог после гостей, все в холодильник попрятал только одна бутылка кумыса из трех, на утро оставленных не уместилась.
